OpenMax

Европа может построить новые заводы, увеличить производство боеприпасов и подписать многолетние оборонные контракты, но всё это упирается в ресурс, который нельзя быстро нарастить промышленными методами: долгосрочную готовность общества платить за безопасность всё большую цену. И именно здесь рост правых и популистских партий становится симптомом более глубокой проблемы, а не её единственной причиной. Politico пишет, что во Франции, Германии, Италии и других странах расходы на оборону и помощь Украине всё сильнее сталкиваются с ростом стоимости жизни и давлением на социальные бюджеты. Пока безопасность воспринималась как относительно дешёвая функция государства, этот конфликт был малозаметен. Но когда перевооружение начинает означать реальные миллиарды, сокращение других расходов и необходимость выбирать между военными и внутренними приоритетами, геополитика неизбежно превращается в вопрос семейного бюджета. Поэтому предел европейской мобилизации может наступить раньше, чем предел её военного производства. Завод можно расширить за несколько лет, но значительно сложнее убедить миллионы избирателей десятилетиями принимать более высокие налоги, дорогую энергию и ограничение социальных расходов ради угрозы, которую часть общества воспринимает как далёкую или преувеличенную. Именно на этом разрыве и растут партии, предлагающие простую формулу: меньше внешних обязательств, тем больше денег внутри страны. Для Украины это особенно чувствительно, потому что производство вооружений само по себе ещё не гарантирует их передачу Киеву. Даже если европейские армии продолжат перевооружаться, общественное давление может постепенно менять приоритеты в пользу собственных запасов, ПВО и национальной обороны. То есть Европа способна стать военным образом сильнее и одновременно политически менее готовой нести украинские расходы. В этом и заключается главный риск для нынешней стратегии. Новая гонка вооружений требует не только стали, ракет и заводов, но и устойчивого политического согласия на годы вперёд. И если это согласие начнёт разрушаться быстрее, чем Европа успеет завершить перевооружение, главным дефицитом окажется уже не оружие, а общественная воля продолжать за него платить.